Грамотность чтения, 4 класс: МОДО

Век живи – век учись Давно, ой, как давно, жил на свете старый Старец. Много он знал, а ещё больше видал на своём веку. Как-то зимним вечером сидел старый Старец у огня и размышлял. Вдруг в дверь постучали. Пришла к нему маленькая девочка. – Дедушка, – сказала она, – у нас очаг погас. Пожалуйста, дайте мне три уголька. Поразмышлял немного старый Старец и говорит: – Дам я тебе, маленькая девочка, три уголька. Только в чём ты их понесёшь? – На ладошке, дедушка, – отвечает маленькая девочка. Засмеялся старый Старец. – Ты же, глупая, ладошку обожжёшь! – Не бойтесь, дедушка, не обожгу, – успокоила его маленькая девочка. Подошла она к очагу. Зачерпнула горстку остывшего пепла. Насыпала его на ладошку. A уже на толстый слой пепла положила угольки. Поблагодарила и ушла. А старый Старец ещё долго-долго размышлял. Потом поднял вверх указательный палец и сказал сам себе: – И у маленькой девочки можно чему-нибудь научиться. Век живи – век учись! (Сербская сказка)

Век живи – век учись Давно, ой, как давно, жил на свете старый Старец. Много он знал, а ещё больше видал на своём веку. Как-то зимним вечером сидел старый Старец у огня и размышлял. Вдруг в дверь постучали. Пришла к нему маленькая девочка. – Дедушка, – сказала она, – у нас очаг погас. Пожалуйста, дайте мне три уголька. Поразмышлял немного старый Старец и говорит: – Дам я тебе, маленькая девочка, три уголька. Только в чём ты их понесёшь? – На ладошке, дедушка, – отвечает маленькая девочка. Засмеялся старый Старец. – Ты же, глупая, ладошку обожжёшь! – Не бойтесь, дедушка, не обожгу, – успокоила его маленькая девочка. Подошла она к очагу. Зачерпнула горстку остывшего пепла. Насыпала его на ладошку. A уже на толстый слой пепла положила угольки. Поблагодарила и ушла. А старый Старец ещё долго-долго размышлял. Потом поднял вверх указательный палец и сказал сам себе: – И у маленькой девочки можно чему-нибудь научиться. Век живи – век учись! (Сербская сказка)

Век живи – век учись Давно, ой, как давно, жил на свете старый Старец. Много он знал, а ещё больше видал на своём веку. Как-то зимним вечером сидел старый Старец у огня и размышлял. Вдруг в дверь постучали. Пришла к нему маленькая девочка. – Дедушка, – сказала она, – у нас очаг погас. Пожалуйста, дайте мне три уголька. Поразмышлял немного старый Старец и говорит: – Дам я тебе, маленькая девочка, три уголька. Только в чём ты их понесёшь? – На ладошке, дедушка, – отвечает маленькая девочка. Засмеялся старый Старец. – Ты же, глупая, ладошку обожжёшь! – Не бойтесь, дедушка, не обожгу, – успокоила его маленькая девочка. Подошла она к очагу. Зачерпнула горстку остывшего пепла. Насыпала его на ладошку. A уже на толстый слой пепла положила угольки. Поблагодарила и ушла. А старый Старец ещё долго-долго размышлял. Потом поднял вверх указательный палец и сказал сам себе: – И у маленькой девочки можно чему-нибудь научиться. Век живи – век учись! (Сербская сказка)

Век живи – век учись Давно, ой, как давно, жил на свете старый Старец. Много он знал, а ещё больше видал на своём веку. Как-то зимним вечером сидел старый Старец у огня и размышлял. Вдруг в дверь постучали. Пришла к нему маленькая девочка. – Дедушка, – сказала она, – у нас очаг погас. Пожалуйста, дайте мне три уголька. Поразмышлял немного старый Старец и говорит: – Дам я тебе, маленькая девочка, три уголька. Только в чём ты их понесёшь? – На ладошке, дедушка, – отвечает маленькая девочка. Засмеялся старый Старец. – Ты же, глупая, ладошку обожжёшь! – Не бойтесь, дедушка, не обожгу, – успокоила его маленькая девочка. Подошла она к очагу. Зачерпнула горстку остывшего пепла. Насыпала его на ладошку. A уже на толстый слой пепла положила угольки. Поблагодарила и ушла. А старый Старец ещё долго-долго размышлял. Потом поднял вверх указательный палец и сказал сам себе: – И у маленькой девочки можно чему-нибудь научиться. Век живи – век учись! (Сербская сказка)

Дровосек и орех Однажды пошел дровосек лес и решил отдохнуть под большим, развесистым орехом. Лежит и говорит: - Чудесный орех! Какая под ним приятная прохлада! Орех подумал: «Вот какой добрый человек, надо его обязательно угостить!» И один большой орех упал дровосеку прямо в руки. Съел его дровосек и говорит: - В самом деле замечательное дерево! До чего же сладок его плод! Орех послал ему ещё один плод. Орех упал прямо на колени дровосеку. Съел дровосек и второй орех и говорит: - Расчудесный орех! Как приятно пахнет его листва! Ореховому дереву и это было приятно, и оно сбросило ещё три ореха прямо в сумку дровосека, чтобы он отнёс их своим детям. Тогда дровосек подумал и говорит: - А ведь у этого дерева и неплохой ствол! Можно было бы срубить его и смастерить из него отличную мебель! Как только услышал это орех, съежился, задрожал от страха. И тут сорвался один орех с самой верхушки и - бац! - дровосеку по голове. За ним полетел второй, третий - стали падать орехи на дровосека, как град. Дровосек убежал. Он даже топор свой забыл. (Д.Лукач)

Дровосек и орех Однажды пошел дровосек лес и решил отдохнуть под большим, развесистым орехом. Лежит и говорит: - Чудесный орех! Какая под ним приятная прохлада! Орех подумал: «Вот какой добрый человек, надо его обязательно угостить!» И один большой орех упал дровосеку прямо в руки. Съел его дровосек и говорит: - В самом деле замечательное дерево! До чего же сладок его плод! Орех послал ему ещё один плод. Орех упал прямо на колени дровосеку. Съел дровосек и второй орех и говорит: - Расчудесный орех! Как приятно пахнет его листва! Ореховому дереву и это было приятно, и оно сбросило ещё три ореха прямо в сумку дровосека, чтобы он отнёс их своим детям. Тогда дровосек подумал и говорит: - А ведь у этого дерева и неплохой ствол! Можно было бы срубить его и смастерить из него отличную мебель! Как только услышал это орех, съежился, задрожал от страха. И тут сорвался один орех с самой верхушки и - бац! - дровосеку по голове. За ним полетел второй, третий - стали падать орехи на дровосека, как град. Дровосек убежал. Он даже топор свой забыл. (Д.Лукач)

Дровосек и орех Однажды пошел дровосек лес и решил отдохнуть под большим, развесистым орехом. Лежит и говорит: - Чудесный орех! Какая под ним приятная прохлада! Орех подумал: «Вот какой добрый человек, надо его обязательно угостить!» И один большой орех упал дровосеку прямо в руки. Съел его дровосек и говорит: - В самом деле замечательное дерево! До чего же сладок его плод! Орех послал ему ещё один плод. Орех упал прямо на колени дровосеку. Съел дровосек и второй орех и говорит: - Расчудесный орех! Как приятно пахнет его листва! Ореховому дереву и это было приятно, и оно сбросило ещё три ореха прямо в сумку дровосека, чтобы он отнёс их своим детям. Тогда дровосек подумал и говорит: - А ведь у этого дерева и неплохой ствол! Можно было бы срубить его и смастерить из него отличную мебель! Как только услышал это орех, съежился, задрожал от страха. И тут сорвался один орех с самой верхушки и - бац! - дровосеку по голове. За ним полетел второй, третий - стали падать орехи на дровосека, как град. Дровосек убежал. Он даже топор свой забыл. (Д.Лукач)

Дровосек и орех Однажды пошел дровосек лес и решил отдохнуть под большим, развесистым орехом. Лежит и говорит: - Чудесный орех! Какая под ним приятная прохлада! Орех подумал: «Вот какой добрый человек, надо его обязательно угостить!» И один большой орех упал дровосеку прямо в руки. Съел его дровосек и говорит: - В самом деле замечательное дерево! До чего же сладок его плод! Орех послал ему ещё один плод. Орех упал прямо на колени дровосеку. Съел дровосек и второй орех и говорит: - Расчудесный орех! Как приятно пахнет его листва! Ореховому дереву и это было приятно, и оно сбросило ещё три ореха прямо в сумку дровосека, чтобы он отнёс их своим детям. Тогда дровосек подумал и говорит: - А ведь у этого дерева и неплохой ствол! Можно было бы срубить его и смастерить из него отличную мебель! Как только услышал это орех, съежился, задрожал от страха. И тут сорвался один орех с самой верхушки и - бац! - дровосеку по голове. За ним полетел второй, третий - стали падать орехи на дровосека, как град. Дровосек убежал. Он даже топор свой забыл. (Д.Лукач)

Корней Чуковский родился 31 марта 1882 года в Санкт-Петербурге. Через три года семья переехала в Одессу. Писатель получал образование в гимназии, но доучился лишь до пятого класса. Не имея возможности учиться в школе, Корней Чуковский занимался самообразованием, он самостоятельно выучил английский и французский языки по самоучителям и книгам. Настоящее имя писателя — Николай Васильевич Корнейчуков. Псевдоним «Корней Чуковский»18-летний Николай Корнейчуков взял себе, начав работать журналистом. Позже было добавлено вымышленное отчество Иванович. Псевдоним был образован из его настоящей фамилии. Первая часть фамилии стала именем Корней, а оставшаяся преобразована в фамилию Чуковский. В 1901 году Чуковский начал работать журналистом в «Одесских новостях», а затем стал корреспондентом в Лондоне. За год жизни за границей Корней Чуковский в совершенстве овладел английским языком. Корней Иванович занимался переводами зарубежных произведений. Благодаря этим трудам читатели познакомились с произведениями Редьярда Киплинга, Марка Твена, Оскара Уайльда, народными английскими песнями. Настоящую славу Чуковский получил, когда начал писать для детей. Он автор замечательных произведений «Мойдодыр», «Тараканище», «Муха-цокотуха», Телефон» и многих других. По мотивам произведений Корнея Чуковского сняли около 30 фильмов и мультфильмов. Умер писатель в 1969 году.

Набрал Медведь ягод и грибов с пять коробов и пошёл продавать на базар. Идёт, песенки поёт: По ягодки да по грибки Полны коробы несу. Сколько хошь бери за грош! Растоварец мой хорош! Навстречу тащится Волк – во всём ведает толк, спрашивает: - Куда, Медведюшка, идёшь, что несёшь? - Да вот иду продавать ягоды и грибы. - Да что ты, косолапый, не слыхал? Ягоды и грибы теперь не в цене! Давай съедим, а соберём орехи и продадим. Съели они ягоды и грибы полны коробы. Волк убежал, а Медведь орехов собрал, понёс продавать на базар. Навстречу плетётся Лиса – кума, спрашивает: - Куда, Медведюшка, идёшь, что несёшь? - Да вот иду продавать орехи. - Да что ты, косолапый, не слыхал? Орехи теперь не в цене! Давай съедим, а соберём шишек да желудей и продадим. Съели они орехи. Лиса убежала, а Медведь шишек да желудей собрал, понес продавать на базар. Принёс Медведь шишки да жёлуди на базар, продавать стал. Да за такой товар получил по спине дубиной, еле в лес умчал.

Сказка в лесу Великий сказочник Андерсен гулял по лесу. На поляне он увидел много грибов. Вечером он вернулся на поляну. Под каждый гриб он спрятал конфету или ленточку. Под одним восковой цветок, под другим – наперсток. Здесь – пряник, там – яблоко. Утром сказочник привел на поляну дочку лесника. Ей было семь лет. Под каждым грибком она находила подарок. Не было только пряника. Его, наверное, унесла ворона. Глаза девочки горели восторгом. А сказочник сказал ей, что эти подарки спрятали гномы. (По К. Паустовскому.)

Сказка в лесу Великий сказочник Андерсен гулял по лесу. На поляне он увидел много грибов. Вечером он вернулся на поляну. Под каждый гриб он спрятал конфету или ленточку. Под одним восковой цветок, под другим – наперсток. Здесь – пряник, там – яблоко. Утром сказочник привел на поляну дочку лесника. Ей было семь лет. Под каждым грибком она находила подарок. Не было только пряника. Его, наверное, унесла ворона. Глаза девочки горели восторгом. А сказочник сказал ей, что эти подарки спрятали гномы. (По К. Паустовскому.)

Сказка в лесу Великий сказочник Андерсен гулял по лесу. На поляне он увидел много грибов. Вечером он вернулся на поляну. Под каждый гриб он спрятал конфету или ленточку. Под одним восковой цветок, под другим – наперсток. Здесь – пряник, там – яблоко. Утром сказочник привел на поляну дочку лесника. Ей было семь лет. Под каждым грибком она находила подарок. Не было только пряника. Его, наверное, унесла ворона. Глаза девочки горели восторгом. А сказочник сказал ей, что эти подарки спрятали гномы. (По К. Паустовскому.)

Сказка в лесу Великий сказочник Андерсен гулял по лесу. На поляне он увидел много грибов. Вечером он вернулся на поляну. Под каждый гриб он спрятал конфету или ленточку. Под одним восковой цветок, под другим – наперсток. Здесь – пряник, там – яблоко. Утром сказочник привел на поляну дочку лесника. Ей было семь лет. Под каждым грибком она находила подарок. Не было только пряника. Его, наверное, унесла ворона. Глаза девочки горели восторгом. А сказочник сказал ей, что эти подарки спрятали гномы. (По К. Паустовскому.)

*** − Чего они, дурачки, меня боятся? − спросила Люся. − Кто боится тебя? − спросил я. − Воробьи. В скверике прыгали воробьи. Люся кидала им крошки, а они в страхе улетали. − Почему они улетают? − удивлялась Люся. Загадала девочка мне загадку! Действительно − почему? Раньше я не думал об этом: боятся и боятся. На то они и дикие птицы. Но вот девочка хочет их накормить, воробьи голодны, но они улетают. Почему? − Почему они меня боятся? Я ведь никогда их не обижала! − говорит Люся. − Ты не виновата, − успокаиваю я её. − А кто виноват? − Мы виноваты. Все-все. Одни − потому что всегда птиц обижали, другие − потому что позволяли обижать. − Но за что же их обижать? Они ведь маленькие... − Ничего, − сказал я Люсе. − Ты бросай и бросай им крошки, и они поймут, что ты им друг. − Вы думаете, они поймут? − Непременно поймут! Ведь поняли же они, что надо спасаться, когда в них кидают камни. − Я им скажу, что я бросаю не камни, а крошки! − Ничего не нужно говорить, Люся. Они поймут без слов. − Без слов? А я-то думала, что они дурачки! − сказала Люся. Птицы поняли Люсю. (Н. Сладков)

*** − Чего они, дурачки, меня боятся? − спросила Люся. − Кто боится тебя? − спросил я. − Воробьи. В скверике прыгали воробьи. Люся кидала им крошки, а они в страхе улетали. − Почему они улетают? − удивлялась Люся. Загадала девочка мне загадку! Действительно − почему? Раньше я не думал об этом: боятся и боятся. На то они и дикие птицы. Но вот девочка хочет их накормить, воробьи голодны, но они улетают. Почему? − Почему они меня боятся? Я ведь никогда их не обижала! − говорит Люся. − Ты не виновата, − успокаиваю я её. − А кто виноват? − Мы виноваты. Все-все. Одни − потому что всегда птиц обижали, другие − потому что позволяли обижать. − Но за что же их обижать? Они ведь маленькие... − Ничего, − сказал я Люсе. − Ты бросай и бросай им крошки, и они поймут, что ты им друг. − Вы думаете, они поймут? − Непременно поймут! Ведь поняли же они, что надо спасаться, когда в них кидают камни. − Я им скажу, что я бросаю не камни, а крошки! − Ничего не нужно говорить, Люся. Они поймут без слов. − Без слов? А я-то думала, что они дурачки! − сказала Люся. Птицы поняли Люсю. (Н. Сладков)

*** − Чего они, дурачки, меня боятся? − спросила Люся. − Кто боится тебя? − спросил я. − Воробьи. В скверике прыгали воробьи. Люся кидала им крошки, а они в страхе улетали. − Почему они улетают? − удивлялась Люся. Загадала девочка мне загадку! Действительно − почему? Раньше я не думал об этом: боятся и боятся. На то они и дикие птицы. Но вот девочка хочет их накормить, воробьи голодны, но они улетают. Почему? − Почему они меня боятся? Я ведь никогда их не обижала! − говорит Люся. − Ты не виновата, − успокаиваю я её. − А кто виноват? − Мы виноваты. Все-все. Одни − потому что всегда птиц обижали, другие − потому что позволяли обижать. − Но за что же их обижать? Они ведь маленькие... − Ничего, − сказал я Люсе. − Ты бросай и бросай им крошки, и они поймут, что ты им друг. − Вы думаете, они поймут? − Непременно поймут! Ведь поняли же они, что надо спасаться, когда в них кидают камни. − Я им скажу, что я бросаю не камни, а крошки! − Ничего не нужно говорить, Люся. Они поймут без слов. − Без слов? А я-то думала, что они дурачки! − сказала Люся. Птицы поняли Люсю. (Н. Сладков)

Еловая ветка Перед Новым годом папа принес домой елку. Долго стояла она в новогоднем уборе, и еще дольше бы простояла, если бы не Андрейка. Как-то раз полез Андрейка под елку, ухватился за ветку и ... иголки посыпались колким дождиком. Елочка-то высохла! И когда сняли игрушки, папа сказал: - Барометр сделаем, еловый. Будем по нему погоду узнавать. Выбрал папа у ёлки веточку поровнее и выпилил ее вместе кусочком ствола. Ножом срезал мелкие ответвления и очистил кору. Тряпочкой протёр получившийся белый хлыстик. - Вот и барометр наш готов, - папа стряхнул стружки с коленей. - Пап, а где стрелка? - засомневался Андрейка. - А вот она, - и папа покачал очищенным хлыстиком. - Весь секрет в том, что еловые ветви в ясную сухую погоду загибаются вверх, а в сырую пасмурную поникают, вниз свешиваются. Папа открыл окно и прикрепил ветку к раме между стеклами. Очень нравится Андрейке барометр. Никогда не обманывает. Загнулась ветка вверх, - будет солнце, приморозит, нос шарфом кутай. Вниз покажет – жди оттепели, готовь галоши. Если же посередине остановится - так, ни то ни се, - переменная облачность. (В.Морозов)

Еловая ветка Перед Новым годом папа принес домой елку. Долго стояла она в новогоднем уборе, и еще дольше бы простояла, если бы не Андрейка. Как-то раз полез Андрейка под елку, ухватился за ветку и ... иголки посыпались колким дождиком. Елочка-то высохла! И когда сняли игрушки, папа сказал: - Барометр сделаем, еловый. Будем по нему погоду узнавать. Выбрал папа у ёлки веточку поровнее и выпилил ее вместе кусочком ствола. Ножом срезал мелкие ответвления и очистил кору. Тряпочкой протёр получившийся белый хлыстик. - Вот и барометр наш готов, - папа стряхнул стружки с коленей. - Пап, а где стрелка? - засомневался Андрейка. - А вот она, - и папа покачал очищенным хлыстиком. - Весь секрет в том, что еловые ветви в ясную сухую погоду загибаются вверх, а в сырую пасмурную поникают, вниз свешиваются. Папа открыл окно и прикрепил ветку к раме между стеклами. Очень нравится Андрейке барометр. Никогда не обманывает. Загнулась ветка вверх, - будет солнце, приморозит, нос шарфом кутай. Вниз покажет – жди оттепели, готовь галоши. Если же посередине остановится - так, ни то ни се, - переменная облачность. (В.Морозов)

Перед Новым годом папа принес домой елку. Долго стояла она в новогоднем уборе, и еще дольше бы простояла, если бы не Андрейка. Как-то раз полез Андрейка под елку, ухватился за ветку и ... иголки посыпались колким дождиком. Елочка-то высохла! И когда сняли игрушки, папа сказал: - Барометр сделаем, еловый. Будем по нему погоду узнавать. Выбрал папа у ёлки веточку поровнее и выпилил ее вместе кусочком ствола. Ножом срезал мелкие ответвления и очистил кору. Тряпочкой протёр получившийся белый хлыстик. - Вот и барометр наш готов, - папа стряхнул стружки с коленей. - Пап, а где стрелка? - засомневался Андрейка. - А вот она, - и папа покачал очищенным хлыстиком. - Весь секрет в том, что еловые ветви в ясную сухую погоду загибаются вверх, а в сырую пасмурную поникают, вниз свешиваются. Папа открыл окно и прикрепил ветку к раме между стеклами. Очень нравится Андрейке барометр. Никогда не обманывает. Загнулась ветка вверх, - будет солнце, приморозит, нос шарфом кутай. Вниз покажет – жди оттепели, готовь галоши. Если же посередине остановится - так, ни то ни се, - переменная облачность. (В.Морозов)

Перед Новым годом папа принес домой елку. Долго стояла она в новогоднем уборе, и еще дольше бы простояла, если бы не Андрейка. Как-то раз полез Андрейка под елку, ухватился за ветку и ... иголки посыпались колким дождиком. Елочка-то высохла! И когда сняли игрушки, папа сказал: - Барометр сделаем, еловый. Будем по нему погоду узнавать. Выбрал папа у ёлки веточку поровнее и выпилил ее вместе кусочком ствола. Ножом срезал мелкие ответвления и очистил кору. Тряпочкой протёр получившийся белый хлыстик. - Вот и барометр наш готов, - папа стряхнул стружки с коленей. - Пап, а где стрелка? - засомневался Андрейка. - А вот она, - и папа покачал очищенным хлыстиком. - Весь секрет в том, что еловые ветви в ясную сухую погоду загибаются вверх, а в сырую пасмурную поникают, вниз свешиваются. Папа открыл окно и прикрепил ветку к раме между стеклами. Очень нравится Андрейке барометр. Никогда не обманывает. Загнулась ветка вверх, - будет солнце, приморозит, нос шарфом кутай. Вниз покажет – жди оттепели, готовь галоши. Если же посередине остановится - так, ни то ни се, - переменная облачность. (В.Морозов)

Радостно слышать весною крики журавлей в небе. Прилет журавлей обещает близкое тепло. Любит этих птиц наш народ. Много сказок и песен сложил он о журавлях. Журавль очень высок на ногах. У него большие крылья и длинные перья. Клюв журавля крепкий и острый. Гнездо журавль вьет прямо в ямке на поле. На сухую траву журавлиха кладет два крупных яйца. Молодых журавлят родители уводят в кусты или в камыши. Раненый журавль бросается на спину и бьет собаку ногами и клювом. Один охотник потерял глаз, когда хотел схватить раненого журавля. Теперь охота на журавлей в нашей стране запрещена. (По С. Аксакову.)

Радостно слышать весною крики журавлей в небе. Прилет журавлей обещает близкое тепло. Любит этих птиц наш народ. Много сказок и песен сложил он о журавлях. Журавль очень высок на ногах. У него большие крылья и длинные перья. Клюв журавля крепкий и острый. Гнездо журавль вьет прямо в ямке на поле. На сухую траву журавлиха кладет два крупных яйца. Молодых журавлят родители уводят в кусты или в камыши. Раненый журавль бросается на спину и бьет собаку ногами и клювом. Один охотник потерял глаз, когда хотел схватить раненого журавля. Теперь охота на журавлей в нашей стране запрещена. (По С. Аксакову.)

Радостно слышать весною крики журавлей в небе. Прилет журавлей обещает близкое тепло. Любит этих птиц наш народ. Много сказок и песен сложил он о журавлях. Журавль очень высок на ногах. У него большие крылья и длинные перья. Клюв журавля крепкий и острый. Гнездо журавль вьет прямо в ямке на поле. На сухую траву журавлиха кладет два крупных яйца. Молодых журавлят родители уводят в кусты или в камыши. Раненый журавль бросается на спину и бьет собаку ногами и клювом. Один охотник потерял глаз, когда хотел схватить раненого журавля. Теперь охота на журавлей в нашей стране запрещена. (По С. Аксакову.)

Радостно слышать весною крики журавлей в небе. Прилет журавлей обещает близкое тепло. Любит этих птиц наш народ. Много сказок и песен сложил он о журавлях. Журавль очень высок на ногах. У него большие крылья и длинные перья. Клюв журавля крепкий и острый. Гнездо журавль вьет прямо в ямке на поле. На сухую траву журавлиха кладет два крупных яйца. Молодых журавлят родители уводят в кусты или в камыши. Раненый журавль бросается на спину и бьет собаку ногами и клювом. Один охотник потерял глаз, когда хотел схватить раненого журавля. Теперь охота на журавлей в нашей стране запрещена. (По С. Аксакову.)

Радостно слышать весною крики журавлей в небе. Прилет журавлей обещает близкое тепло. Любит этих птиц наш народ. Много сказок и песен сложил он о журавлях. Журавль очень высок на ногах. У него большие крылья и длинные перья. Клюв журавля крепкий и острый. Гнездо журавль вьет прямо в ямке на поле. На сухую траву журавлиха кладет два крупных яйца. Молодых журавлят родители уводят в кусты или в камыши. Раненый журавль бросается на спину и бьет собаку ногами и клювом. Один охотник потерял глаз, когда хотел схватить раненого журавля. Теперь охота на журавлей в нашей стране запрещена. (По С. Аксакову.)

Радостно слышать весною крики журавлей в небе. Прилет журавлей обещает близкое тепло. Любит этих птиц наш народ. Много сказок и песен сложил он о журавлях. Журавль очень высок на ногах. У него большие крылья и длинные перья. Клюв журавля крепкий и острый. Гнездо журавль вьет прямо в ямке на поле. На сухую траву журавлиха кладет два крупных яйца. Молодых журавлят родители уводят в кусты или в камыши. Раненый журавль бросается на спину и бьет собаку ногами и клювом. Один охотник потерял глаз, когда хотел схватить раненого журавля. Теперь охота на журавлей в нашей стране запрещена. (По С. Аксакову.)

Ласточки Мой сад с каждым днем увядает; Помят он, поломан и пуст, Хоть пышно еще доцветает Настурций в нем огненный куст… Мне грустно! Меня раздражает И солнца осеннего блеск, И лист, что с березы спадает, И поздних кузнечиков треск. Взгляну ль по привычке под крышу - Пустое гнездо над окном; В нем ласточек речи не слышу; Солома обветрилась в нем… А помню я, как хлопотали Две ласточки, строя его! Как прутики глиной скрепляли И пуху таскали в него! Как весел был труд их, как ловок, Как любо им было, когда Пять маленьких, быстрых головок Выглядывать стали с гнезда! И целый-то день говоруньи, Как дети, вели разговор… Потом полетели, летуньи! Я мало их видел с тех пор! И вот — их гнездо одиноко! Они уж в иной стороне — Далёко, далёко, далёко… О, если бы крылья и мне! (А.Майков)

Ласточки Мой сад с каждым днем увядает; Помят он, поломан и пуст, Хоть пышно еще доцветает Настурций в нем огненный куст… Мне грустно! Меня раздражает И солнца осеннего блеск, И лист, что с березы спадает, И поздних кузнечиков треск. Взгляну ль по привычке под крышу - Пустое гнездо над окном; В нем ласточек речи не слышу; Солома обветрилась в нем… А помню я, как хлопотали Две ласточки, строя его! Как прутики глиной скрепляли И пуху таскали в него! Как весел был труд их, как ловок, Как любо им было, когда Пять маленьких, быстрых головок Выглядывать стали с гнезда! И целый-то день говоруньи, Как дети, вели разговор… Потом полетели, летуньи! Я мало их видел с тех пор! И вот — их гнездо одиноко! Они уж в иной стороне — Далёко, далёко, далёко… О, если бы крылья и мне! (А.Майков)

Ласточки Мой сад с каждым днем увядает; Помят он, поломан и пуст, Хоть пышно еще доцветает Настурций в нем огненный куст… Мне грустно! Меня раздражает И солнца осеннего блеск, И лист, что с березы спадает, И поздних кузнечиков треск. Взгляну ль по привычке под крышу - Пустое гнездо над окном; В нем ласточек речи не слышу; Солома обветрилась в нем… А помню я, как хлопотали Две ласточки, строя его! Как прутики глиной скрепляли И пуху таскали в него! Как весел был труд их, как ловок, Как любо им было, когда Пять маленьких, быстрых головок Выглядывать стали с гнезда! И целый-то день говоруньи, Как дети, вели разговор… Потом полетели, летуньи! Я мало их видел с тех пор! И вот — их гнездо одиноко! Они уж в иной стороне — Далёко, далёко, далёко… О, если бы крылья и мне! (А.Майков)

Наверняка всякий слышал, как ёж на колючках таскает листья. Ловко так в рассказах-то получается: повалялся ёж, наколол листву и стащил в нору. С плеч скинул — и всё тут. Встретил я ежа, когда ходил за опятами. Семенит ёж по тропинке, несёт три листочка: два — с боков, один — на загорбке. Ему эта ноша нипочём, не чувствует, наверно. Вдесятеро больше бы унёс. Но ведь иголки-то частые, плотные, листья на них плохо накалываются. Всё равно, как нам гребнем бумагу протыкать. Неспособно. Вот и приходится к норе трусить почти порожняком. Потихоньку, чтоб не спугнуть, пошёл я позади. Старая сосна, под ней — ямка. Ежиный дом. Остановился ёж. Надо теперь листья снять, запихать в нору. Стал ёж об корень тереться, сдирать листья. С боков-то содрал, хоть и разлохматил. А вот с загорбка — никак. Пыхтит от усердия, задними лапами поддаёт, а лист не слезает, да и баста. Долго старался. Умаялся, а листа так и не снял, отправился назад по тропинке. Как скрылся он из глаз, я в низинку сбегал, принёс листьев, сунул в нору. — На тебе, не мучайся! Нельзя было не помочь. Такая тяжёлая работа у ежа! (Э.Шим)

Бабочки-синоптики На веранде было душно. Солнце безжалостно палило с безоблачного неба. Учёный сидел около открытого окна за столом среди разложенных книг, рукописей, диаграмм и писал… Бабочка-крапивница огненным пятнышком мелькнула над столом из окна и порхнула к потолку. Учёный проследил за ней взглядом. Бабочка прицепилась вверх ногами к потолку веранды в самом тёмном углу. Ещё несколько таких же бабочек сидели там, свесив вниз сложенные крылья. Все они были неподвижны. Это заинтересовало учёного. Он встал и согнал одну из бабочек. Но она тут же опять села рядом. Было непонятно, почему бабочки в такой яркий солнечный день ведут себя так, словно наступила ночь? Учёный снова углубился в работу. Он не заметил, как бежало время…Только теперь учёный заметил, что солнце скрылось в облаках, жара спала, деревья в саду шумели от ветра. Вдали слышались раскаты грома. Они делались всё громче и ближе. Быстро надвигалась гроза. Бабочки-крапивницы, как сухие листочки, висели под потолком. "За два часа до наступления грозы бабочки спрятались в укрытия", – подумал учёный… После этого три года подряд он внимательно наблюдал за бабочками-крапивницами. Эти крылатые синоптики были совершенно точны в своих прогнозах. (М.Зверев)

Перед Новым годом папа принес домой елку. Долго стояла она в новогоднем уборе, и еще дольше бы простояла, если бы не Андрейка. Как-то раз полез Андрейка под елку, ухватился за ветку и ... иголки посыпались колким дождиком. Елочка-то высохла! И когда сняли игрушки, папа сказал: - Барометр сделаем, еловый. Будем по нему погоду узнавать. Выбрал папа у ёлки веточку поровнее и выпилил ее вместе кусочком ствола. Ножом срезал мелкие ответвления и очистил кору. Тряпочкой протёр получившийся белый хлыстик. - Вот и барометр наш готов, - папа стряхнул стружки с коленей. - Пап, а где стрелка? - засомневался Андрейка. - А вот она, - и папа покачал очищенным хлыстиком. - Весь секрет в том, что еловые ветви в ясную сухую погоду загибаются вверх, а в сырую пасмурную поникают, вниз свешиваются. Папа открыл окно и прикрепил ветку к раме между стеклами. Очень нравится Андрейке барометр. Никогда не обманывает. Загнулась ветка вверх, - будет солнце, приморозит, нос шарфом кутай. Вниз покажет – жди оттепели, готовь галоши. Если же посередине остановится - так, ни то ни се, - переменная облачность. (В.Морозов)

Бабочки-синоптики На веранде было душно. Солнце безжалостно палило с безоблачного неба. Учёный сидел около открытого окна за столом среди разложенных книг, рукописей, диаграмм и писал… Бабочка-крапивница огненным пятнышком мелькнула над столом из окна и порхнула к потолку. Учёный проследил за ней взглядом. Бабочка прицепилась вверх ногами к потолку веранды в самом тёмном углу. Ещё несколько таких же бабочек сидели там, свесив вниз сложенные крылья. Все они были неподвижны. Это заинтересовало учёного. Он встал и согнал одну из бабочек. Но она тут же опять села рядом. Было непонятно, почему бабочки в такой яркий солнечный день ведут себя так, словно наступила ночь? Учёный снова углубился в работу. Он не заметил, как бежало время…Только теперь учёный заметил, что солнце скрылось в облаках, жара спала, деревья в саду шумели от ветра. Вдали слышались раскаты грома. Они делались всё громче и ближе. Быстро надвигалась гроза. Бабочки-крапивницы, как сухие листочки, висели под потолком. "За два часа до наступления грозы бабочки спрятались в укрытия", – подумал учёный… После этого три года подряд он внимательно наблюдал за бабочками-крапивницами. Эти крылатые синоптики были совершенно точны в своих прогнозах. (М.Зверев)

Бабочки-синоптики На веранде было душно. Солнце безжалостно палило с безоблачного неба. Учёный сидел около открытого окна за столом среди разложенных книг, рукописей, диаграмм и писал… Бабочка-крапивница огненным пятнышком мелькнула над столом из окна и порхнула к потолку. Учёный проследил за ней взглядом. Бабочка прицепилась вверх ногами к потолку веранды в самом тёмном углу. Ещё несколько таких же бабочек сидели там, свесив вниз сложенные крылья. Все они были неподвижны. Это заинтересовало учёного. Он встал и согнал одну из бабочек. Но она тут же опять села рядом. Было непонятно, почему бабочки в такой яркий солнечный день ведут себя так, словно наступила ночь? Учёный снова углубился в работу. Он не заметил, как бежало время…Только теперь учёный заметил, что солнце скрылось в облаках, жара спала, деревья в саду шумели от ветра. Вдали слышались раскаты грома. Они делались всё громче и ближе. Быстро надвигалась гроза. Бабочки-крапивницы, как сухие листочки, висели под потолком. "За два часа до наступления грозы бабочки спрятались в укрытия", – подумал учёный… После этого три года подряд он внимательно наблюдал за бабочками-крапивницами. Эти крылатые синоптики были совершенно точны в своих прогнозах. (М.Зверев)

Бабочки-синоптики На веранде было душно. Солнце безжалостно палило с безоблачного неба. Учёный сидел около открытого окна за столом среди разложенных книг, рукописей, диаграмм и писал… Бабочка-крапивница огненным пятнышком мелькнула над столом из окна и порхнула к потолку. Учёный проследил за ней взглядом. Бабочка прицепилась вверх ногами к потолку веранды в самом тёмном углу. Ещё несколько таких же бабочек сидели там, свесив вниз сложенные крылья. Все они были неподвижны. Это заинтересовало учёного. Он встал и согнал одну из бабочек. Но она тут же опять села рядом. Было непонятно, почему бабочки в такой яркий солнечный день ведут себя так, словно наступила ночь? Учёный снова углубился в работу. Он не заметил, как бежало время…Только теперь учёный заметил, что солнце скрылось в облаках, жара спала, деревья в саду шумели от ветра. Вдали слышались раскаты грома. Они делались всё громче и ближе. Быстро надвигалась гроза. Бабочки-крапивницы, как сухие листочки, висели под потолком. "За два часа до наступления грозы бабочки спрятались в укрытия", – подумал учёный… После этого три года подряд он внимательно наблюдал за бабочками-крапивницами. Эти крылатые синоптики были совершенно точны в своих прогнозах. (М.Зверев)

Набрал Медведь ягод и грибов с пять коробов и пошёл продавать на базар. Идёт, песенки поёт: По ягодки да по грибки Полны коробы несу. Сколько хошь бери за грош! Растоварец мой хорош! Навстречу тащится Волк – во всём ведает толк, спрашивает: - Куда, Медведюшка, идёшь, что несёшь? - Да вот иду продавать ягоды и грибы. - Да что ты, косолапый, не слыхал? Ягоды и грибы теперь не в цене! Давай съедим, а соберём орехи и продадим. Съели они ягоды и грибы полны коробы. Волк убежал, а Медведь орехов собрал, понёс продавать на базар. Навстречу плетётся Лиса – кума, спрашивает: - Куда, Медведюшка, идёшь, что несёшь? - Да вот иду продавать орехи. - Да что ты, косолапый, не слыхал? Орехи теперь не в цене! Давай съедим, а соберём шишек да желудей и продадим. Съели они орехи. Лиса убежала, а Медведь шишек да желудей собрал, понес продавать на базар. Принёс Медведь шишки да жёлуди на базар, продавать стал. Да за такой товар получил по спине дубиной, еле в лес умчал.

Набрал Медведь ягод и грибов с пять коробов и пошёл продавать на базар. Идёт, песенки поёт: По ягодки да по грибки Полны коробы несу. Сколько хошь бери за грош! Растоварец мой хорош! Навстречу тащится Волк – во всём ведает толк, спрашивает: - Куда, Медведюшка, идёшь, что несёшь? - Да вот иду продавать ягоды и грибы. - Да что ты, косолапый, не слыхал? Ягоды и грибы теперь не в цене! Давай съедим, а соберём орехи и продадим. Съели они ягоды и грибы полны коробы. Волк убежал, а Медведь орехов собрал, понёс продавать на базар. Навстречу плетётся Лиса – кума, спрашивает: - Куда, Медведюшка, идёшь, что несёшь? - Да вот иду продавать орехи. - Да что ты, косолапый, не слыхал? Орехи теперь не в цене! Давай съедим, а соберём шишек да желудей и продадим. Съели они орехи. Лиса убежала, а Медведь шишек да желудей собрал, понес продавать на базар. Принёс Медведь шишки да жёлуди на базар, продавать стал. Да за такой товар получил по спине дубиной, еле в лес умчал.

Набрал Медведь ягод и грибов с пять коробов и пошёл продавать на базар. Идёт, песенки поёт: По ягодки да по грибки Полны коробы несу. Сколько хошь бери за грош! Растоварец мой хорош! Навстречу тащится Волк – во всём ведает толк, спрашивает: - Куда, Медведюшка, идёшь, что несёшь? - Да вот иду продавать ягоды и грибы. - Да что ты, косолапый, не слыхал? Ягоды и грибы теперь не в цене! Давай съедим, а соберём орехи и продадим. Съели они ягоды и грибы полны коробы. Волк убежал, а Медведь орехов собрал, понёс продавать на базар. Навстречу плетётся Лиса – кума, спрашивает: - Куда, Медведюшка, идёшь, что несёшь? - Да вот иду продавать орехи. - Да что ты, косолапый, не слыхал? Орехи теперь не в цене! Давай съедим, а соберём шишек да желудей и продадим. Съели они орехи. Лиса убежала, а Медведь шишек да желудей собрал, понес продавать на базар. Принёс Медведь шишки да жёлуди на базар, продавать стал. Да за такой товар получил по спине дубиной, еле в лес умчал.

Дровосек и орех Однажды пошел дровосек лес и решил отдохнуть под большим, развесистым орехом. Лежит и говорит: - Чудесный орех! Какая под ним приятная прохлада! Орех подумал: «Вот какой добрый человек, надо его обязательно угостить!» И один большой орех упал дровосеку прямо в руки. Съел его дровосек и говорит: - В самом деле замечательное дерево! До чего же сладок его плод! Орех послал ему ещё один плод. Орех упал прямо на колени дровосеку. Съел дровосек и второй орех и говорит: - Расчудесный орех! Как приятно пахнет его листва! Ореховому дереву и это было приятно, и оно сбросило ещё три ореха прямо в сумку дровосека, чтобы он отнёс их своим детям. Тогда дровосек подумал и говорит: - А ведь у этого дерева и неплохой ствол! Можно было бы срубить его и смастерить из него отличную мебель! Как только услышал это орех, съежился, задрожал от страха. И тут сорвался один орех с самой верхушки и - бац! - дровосеку по голове. За ним полетел второй, третий - стали падать орехи на дровосека, как град. Дровосек убежал. Он даже топор свой забыл. (Д.Лукач)

Наверняка всякий слышал, как ёж на колючках таскает листья. Ловко так в рассказах-то получается: повалялся ёж, наколол листву и стащил в нору. С плеч скинул — и всё тут. Встретил я ежа, когда ходил за опятами. Семенит ёж по тропинке, несёт три листочка: два — с боков, один — на загорбке. Ему эта ноша нипочём, не чувствует, наверно. Вдесятеро больше бы унёс. Но ведь иголки-то частые, плотные, листья на них плохо накалываются. Всё равно, как нам гребнем бумагу протыкать. Неспособно. Вот и приходится к норе трусить почти порожняком. Потихоньку, чтоб не спугнуть, пошёл я позади. Старая сосна, под ней — ямка. Ежиный дом. Остановился ёж. Надо теперь листья снять, запихать в нору. Стал ёж об корень тереться, сдирать листья. С боков-то содрал, хоть и разлохматил. А вот с загорбка — никак. Пыхтит от усердия, задними лапами поддаёт, а лист не слезает, да и баста. Долго старался. Умаялся, а листа так и не снял, отправился назад по тропинке. Как скрылся он из глаз, я в низинку сбегал, принёс листьев, сунул в нору. — На тебе, не мучайся! Нельзя было не помочь. Такая тяжёлая работа у ежа! (Э.Шим)

Наверняка всякий слышал, как ёж на колючках таскает листья. Ловко так в рассказах-то получается: повалялся ёж, наколол листву и стащил в нору. С плеч скинул — и всё тут. Встретил я ежа, когда ходил за опятами. Семенит ёж по тропинке, несёт три листочка: два — с боков, один — на загорбке. Ему эта ноша нипочём, не чувствует, наверно. Вдесятеро больше бы унёс. Но ведь иголки-то частые, плотные, листья на них плохо накалываются. Всё равно, как нам гребнем бумагу протыкать. Неспособно. Вот и приходится к норе трусить почти порожняком. Потихоньку, чтоб не спугнуть, пошёл я позади. Старая сосна, под ней — ямка. Ежиный дом. Остановился ёж. Надо теперь листья снять, запихать в нору. Стал ёж об корень тереться, сдирать листья. С боков-то содрал, хоть и разлохматил. А вот с загорбка — никак. Пыхтит от усердия, задними лапами поддаёт, а лист не слезает, да и баста. Долго старался. Умаялся, а листа так и не снял, отправился назад по тропинке. Как скрылся он из глаз, я в низинку сбегал, принёс листьев, сунул в нору. — На тебе, не мучайся! Нельзя было не помочь. Такая тяжёлая работа у ежа! (Э.Шим)

Ласточки Мой сад с каждым днем увядает; Помят он, поломан и пуст, Хоть пышно еще доцветает Настурций в нем огненный куст… Мне грустно! Меня раздражает И солнца осеннего блеск, И лист, что с березы спадает, И поздних кузнечиков треск. Взгляну ль по привычке под крышу - Пустое гнездо над окном; В нем ласточек речи не слышу; Солома обветрилась в нем… А помню я, как хлопотали Две ласточки, строя его! Как прутики глиной скрепляли И пуху таскали в него! Как весел был труд их, как ловок, Как любо им было, когда Пять маленьких, быстрых головок Выглядывать стали с гнезда! И целый-то день говоруньи, Как дети, вели разговор… Потом полетели, летуньи! Я мало их видел с тех пор! И вот — их гнездо одиноко! Они уж в иной стороне — Далёко, далёко, далёко… О, если бы крылья и мне! (А.Майков)

Наверняка всякий слышал, как ёж на колючках таскает листья. Ловко так в рассказах-то получается: повалялся ёж, наколол листву и стащил в нору. С плеч скинул — и всё тут. Встретил я ежа, когда ходил за опятами. Семенит ёж по тропинке, несёт три листочка: два — с боков, один — на загорбке. Ему эта ноша нипочём, не чувствует, наверно. Вдесятеро больше бы унёс. Но ведь иголки-то частые, плотные, листья на них плохо накалываются. Всё равно, как нам гребнем бумагу протыкать. Неспособно. Вот и приходится к норе трусить почти порожняком. Потихоньку, чтоб не спугнуть, пошёл я позади. Старая сосна, под ней — ямка. Ежиный дом. Остановился ёж. Надо теперь листья снять, запихать в нору. Стал ёж об корень тереться, сдирать листья. С боков-то содрал, хоть и разлохматил. А вот с загорбка — никак. Пыхтит от усердия, задними лапами поддаёт, а лист не слезает, да и баста. Долго старался. Умаялся, а листа так и не снял, отправился назад по тропинке. Как скрылся он из глаз, я в низинку сбегал, принёс листьев, сунул в нору. — На тебе, не мучайся! Нельзя было не помочь. Такая тяжёлая работа у ежа! (Э.Шим)

Наверняка всякий слышал, как ёж на колючках таскает листья. Ловко так в рассказах-то получается: повалялся ёж, наколол листву и стащил в нору. С плеч скинул — и всё тут. Встретил я ежа, когда ходил за опятами. Семенит ёж по тропинке, несёт три листочка: два — с боков, один — на загорбке. Ему эта ноша нипочём, не чувствует, наверно. Вдесятеро больше бы унёс. Но ведь иголки-то частые, плотные, листья на них плохо накалываются. Всё равно, как нам гребнем бумагу протыкать. Неспособно. Вот и приходится к норе трусить почти порожняком. Потихоньку, чтоб не спугнуть, пошёл я позади. Старая сосна, под ней — ямка. Ежиный дом. Остановился ёж. Надо теперь листья снять, запихать в нору. Стал ёж об корень тереться, сдирать листья. С боков-то содрал, хоть и разлохматил. А вот с загорбка — никак. Пыхтит от усердия, задними лапами поддаёт, а лист не слезает, да и баста. Долго старался. Умаялся, а листа так и не снял, отправился назад по тропинке. Как скрылся он из глаз, я в низинку сбегал, принёс листьев, сунул в нору. — На тебе, не мучайся! Нельзя было не помочь. Такая тяжёлая работа у ежа! (Э.Шим)

Перед Новым годом папа принес домой елку. Долго стояла она в новогоднем уборе, и еще дольше бы простояла, если бы не Андрейка. Как-то раз полез Андрейка под елку, ухватился за ветку и ... иголки посыпались колким дождиком. Елочка-то высохла! И когда сняли игрушки, папа сказал: - Барометр сделаем, еловый. Будем по нему погоду узнавать. Выбрал папа у ёлки веточку поровнее и выпилил ее вместе кусочком ствола. Ножом срезал мелкие ответвления и очистил кору. Тряпочкой протёр получившийся белый хлыстик. - Вот и барометр наш готов, - папа стряхнул стружки с коленей. - Пап, а где стрелка? - засомневался Андрейка. - А вот она, - и папа покачал очищенным хлыстиком. - Весь секрет в том, что еловые ветви в ясную сухую погоду загибаются вверх, а в сырую пасмурную поникают, вниз свешиваются. Папа открыл окно и прикрепил ветку к раме между стеклами. Очень нравится Андрейке барометр. Никогда не обманывает. Загнулась ветка вверх, - будет солнце, приморозит, нос шарфом кутай. Вниз покажет – жди оттепели, готовь галоши. Если же посередине остановится - так, ни то ни се, - переменная облачность. (В.Морозов)

Бабочки-синоптики На веранде было душно. Солнце безжалостно палило с безоблачного неба. Учёный сидел около открытого окна за столом среди разложенных книг, рукописей, диаграмм и писал… Бабочка-крапивница огненным пятнышком мелькнула над столом из окна и порхнула к потолку. Учёный проследил за ней взглядом. Бабочка прицепилась вверх ногами к потолку веранды в самом тёмном углу. Ещё несколько таких же бабочек сидели там, свесив вниз сложенные крылья. Все они были неподвижны. Это заинтересовало учёного. Он встал и согнал одну из бабочек. Но она тут же опять села рядом. Было непонятно, почему бабочки в такой яркий солнечный день ведут себя так, словно наступила ночь? Учёный снова углубился в работу. Он не заметил, как бежало время…Только теперь учёный заметил, что солнце скрылось в облаках, жара спала, деревья в саду шумели от ветра. Вдали слышались раскаты грома. Они делались всё громче и ближе. Быстро надвигалась гроза. Бабочки-крапивницы, как сухие листочки, висели под потолком. "За два часа до наступления грозы бабочки спрятались в укрытия", – подумал учёный… После этого три года подряд он внимательно наблюдал за бабочками-крапивницами. Эти крылатые синоптики были совершенно точны в своих прогнозах. (М.Зверев)

*** − Чего они, дурачки, меня боятся? − спросила Люся. − Кто боится тебя? − спросил я. − Воробьи. В скверике прыгали воробьи. Люся кидала им крошки, а они в страхе улетали. − Почему они улетают? − удивлялась Люся. Загадала девочка мне загадку! Действительно − почему? Раньше я не думал об этом: боятся и боятся. На то они и дикие птицы. Но вот девочка хочет их накормить, воробьи голодны, но они улетают. Почему? − Почему они меня боятся? Я ведь никогда их не обижала! − говорит Люся. − Ты не виновата, − успокаиваю я её. − А кто виноват? − Мы виноваты. Все-все. Одни − потому что всегда птиц обижали, другие − потому что позволяли обижать. − Но за что же их обижать? Они ведь маленькие... − Ничего, − сказал я Люсе. − Ты бросай и бросай им крошки, и они поймут, что ты им друг. − Вы думаете, они поймут? − Непременно поймут! Ведь поняли же они, что надо спасаться, когда в них кидают камни. − Я им скажу, что я бросаю не камни, а крошки! − Ничего не нужно говорить, Люся. Они поймут без слов. − Без слов? А я-то думала, что они дурачки! − сказала Люся. Птицы поняли Люсю. (Н. Сладков)

Бабочки-синоптики На веранде было душно. Солнце безжалостно палило с безоблачного неба. Учёный сидел около открытого окна за столом среди разложенных книг, рукописей, диаграмм и писал… Бабочка-крапивница огненным пятнышком мелькнула над столом из окна и порхнула к потолку. Учёный проследил за ней взглядом. Бабочка прицепилась вверх ногами к потолку веранды в самом тёмном углу. Ещё несколько таких же бабочек сидели там, свесив вниз сложенные крылья. Все они были неподвижны. Это заинтересовало учёного. Он встал и согнал одну из бабочек. Но она тут же опять села рядом. Было непонятно, почему бабочки в такой яркий солнечный день ведут себя так, словно наступила ночь? Учёный снова углубился в работу. Он не заметил, как бежало время…Только теперь учёный заметил, что солнце скрылось в облаках, жара спала, деревья в саду шумели от ветра. Вдали слышались раскаты грома. Они делались всё громче и ближе. Быстро надвигалась гроза. Бабочки-крапивницы, как сухие листочки, висели под потолком. "За два часа до наступления грозы бабочки спрятались в укрытия", – подумал учёный… После этого три года подряд он внимательно наблюдал за бабочками-крапивницами. Эти крылатые синоптики были совершенно точны в своих прогнозах. (М.Зверев)

Наверняка всякий слышал, как ёж на колючках таскает листья. Ловко так в рассказах-то получается: повалялся ёж, наколол листву и стащил в нору. С плеч скинул — и всё тут. Встретил я ежа, когда ходил за опятами. Семенит ёж по тропинке, несёт три листочка: два — с боков, один — на загорбке. Ему эта ноша нипочём, не чувствует, наверно. Вдесятеро больше бы унёс. Но ведь иголки-то частые, плотные, листья на них плохо накалываются. Всё равно, как нам гребнем бумагу протыкать. Неспособно. Вот и приходится к норе трусить почти порожняком. Потихоньку, чтоб не спугнуть, пошёл я позади. Старая сосна, под ней — ямка. Ежиный дом. Остановился ёж. Надо теперь листья снять, запихать в нору. Стал ёж об корень тереться, сдирать листья. С боков-то содрал, хоть и разлохматил. А вот с загорбка — никак. Пыхтит от усердия, задними лапами поддаёт, а лист не слезает, да и баста. Долго старался. Умаялся, а листа так и не снял, отправился назад по тропинке. Как скрылся он из глаз, я в низинку сбегал, принёс листьев, сунул в нору. — На тебе, не мучайся! Нельзя было не помочь. Такая тяжёлая работа у ежа! (Э.Шим)